ПАВЕЛ ПЕРВЫЙ – рыцарь, примерный семьянин и платонический любовник…

Алена Анзель
2 августа 2020
3 504

ПАВЕЛ ПЕРВЫЙ – рыцарь, примерный семьянин и платонический любовник…О правлении Павла Первого спорят. Как правило, многие обыватели представляют его опасно-забавным «чудаком», переделывавшим Российскую империю на прусский лад. Но спросите любого историка – и вам подтвердят, что Павел был человеком просвещенным, пытавшимся, вслед за своей матушкой, Екатериной Великой, проводить дельные реформы… Ему так хотелось устроить всё по-своему… Что не могло не отразиться, конечно же, на моде и косметологии.

Павел Петрович Романов родился 20 сентября 1754 года в Летнем дворце императрицы Елизаветы. Позже он прикажет снести этот дворец и построит на его месте Михайловский замок, в котором, по злой иронии судьбы, и будет убит 12 марта 1801 года.

С самого начала рождение Павла сопровождалось слухами: сын ли он Петра Третьего? Ведь родился он через 10 лет после бракосочетания родителей, ведь у матери его был фаворит, красавчик Сергей Салтыков… Даже сама Екатерина намекала на незаконнорожденность сына (уж очень не хотелось ей отдавать ему власть, на которую он имел право претендовать после своего совершеннолетия). Но, оценивая внешность Павла и его отца, нельзя не признать их несомненное фамильное сходство, основанное на типичной внешности мужчины с севера Германии.

С шести лет Павел находился под надзором Никиты Панина, выдающегося дипломата, блестяще образованного сторонника идей Просвещения и демократии, вплоть до конституционной монархии. Под его чутким руководством была составлена программа обучения, которая должна была гарантировать цесаревичу образование самого высокого уровня. В перечень изучаемых дисциплин входили история, география, арифметика, рисование, фехтование и, конечно же, танцы (последние два предмета еще и заменяли привычную нам физкультуру). Из языков Павел изучал родной русский, французский, немецкий, латинский, итальянский (это единственный язык, который Павел знал плохо, остальные перечисленные – на отлично). Не обошли вниманием и изучение православного богословия, Закон Божий был обязателен в то время для изучения и знания.

Осваивать программу Павлу мешали непоседливость и нетерпение. Сейчас его назвали бы гиперактивным ребенком, зато со временем он сам настоял на обучении воинским приемам, строевой подготовке, чего запросто мог избежать. Именно воинские упражнения, а также в некоторой степени танцы, которыми Павел очень любил заниматься в юности, придали ему физическую силу, изящество, ловкость, наградили его прекрасной осанкой при относительно малом росте.

Конечно же, столь мощное образование приучило мальчика очень много читать. Павел читал запоем, несколько пренебрегая философией, но зато был готов ночами изучать историю. Сердце его с юности было отдано романтической рыцарской культуре средних веков. Благородство и честь вызывали в нем гораздо большее восхищение, чем философские рассуждения Вольтера и Дидро. Турниры влекли сильнее «современных» неблагородных способов войны, с огнестрельным оружием и пушками. А рыцарственное платоническое служение даме вызывало уважение, в отличие от бесконечной смены постельных партнеров, которую активнейше практиковала матушка нашего героя.

В истории принято считать Павла самым некрасивым мужчиной на российском престоле, однако в детстве он отличался миловидностью, а его портрет в возрасте семи лет – почти точная копия портрета его сына, Александра Первого, удостоившегося негласного титула первого красавца из династии Романовых. Впрочем, все современники единогласно твердят: во взрослом возрасте Павел был на редкость некрасив… Возможно, эта оценка дана по меркам того времени.

Французский священнослужитель, аббат Жан Франсуа Жоржель, пораженный величиной России, разнообразием живущих в империи народов, властью самодержца, описывал Павла так: «Фигура у Павла I непредставительная, лицо его с приплюснутым носом неприятно, но его походка, его вид, выражение лица, взгляд внушают уважение и говорят о непреклонном характере; всё трепещет под его скипетром как при его дворе, так и на обширном пространстве его империи».

Интересно описание Павла со слов Евгения Вюртембергского, племянника второй супруги Павла, Марии Фёдоровны: «Предо мною воочию предстал император, совершенно такой, каким я уже давно знал его по множеству портретов. Это был сухопарый человек среднего роста с крайне невзрачными чертами бледно-желтого лица; крошечные глаза, верхняя губа обвисла, нижняя выпятилась вперед, нос короткий и приплюснутый. На нем был старомодный синевато-зеленый мундир с простым красным воротником и такими же обшлагами, без лацканов, без золотых пуговиц и аксельбантов, и белого сукна панталоны в высоких ботфортах. Голова густо напудрена, но коса не очень длинна. В прорези мундира вдета шпага. Одежда императора не имела шитья, но левая сторона груди была украшена двумя звездами».

А так описывал Павла офицер русской армии немецкого происхождения Георг Танненберг: «Природа не столько особу Павлову, как дух его наделила лучшими своими дарами. Росту он был невысокого, но поступки его были приятны, сила и деятельность его сказывались во всех мужеских упражнениях, и он с самых юных лет до кончины строгим наблюдением домашних добродетелей, целомудрия и умеренности сохранил нерасстроенною крепость телесных сил своих». Последнюю фразу следует понимать так: соблюдение режима здорового питания, более чем умеренное употребление алкоголя, отсутствие распутства в «альковных утехах», постоянные занятия фехтованием и воинскими упражнениями на чистом воздухе позволили Павлу до последних дней сохранить здоровье, хорошую физическую форму и бодрость духа.

К чрезмерному изяществу и безудержной роскоши эпохи своей матушки Екатерины Павел относился с подчеркнутым презрением, хотя как сын всегда и во всем при жизни матери был почтителен и безукоризненно вежлив! У Павла был свежий, хороший цвет лица. Вопреки тогдашней моде, он старался не пользоваться или хотя бы не злоупотреблять декоративной косметикой, особенно пудрой, безжалостно забивавшей поры кожи. К чему пытался приучить и своих подданных. Волосы стриг коротко, носил парик, его посыпал пудрой естественного светлого оттенка.

Император предпочитал не самую модную и отнюдь не роскошную, но обязательно удобную и практичную одежду. Нередко носил поношенные (ужасно, ведь прежние императрицы нередко два раза одно и то же платье не надевали), зато любимые наряды.

Из ювелирных изделий Павел предпочитал носить парочку положенных по статусу орденов – и всё. Даже его оружие не было изукрашенным драгоценными камнями, зато всегда было боевым. Роскошные мантии на горностаевом меху Павел использовал для придворных церемоний, еще чаще – позируя для портретов, то есть для соблюдения дресс-кода. Не более.

В отличие от многих вельмож екатерининской закалки Павел часто мылся, следил за чистотой и приличной формой своих ногтей. Возможно, поэтому не слишком сильно душился, ему ведь не требовалось перебивать духами запах немытого тела.

Павел Петрович каждый день тщательно брился, доверяя свои щеки и шею Ивану Кутайсову, турецкому мальчику, взятому в плен в Кутайсе, привезенному в Россию и крещеному. Будучи великим князем, Павел отметил Кутайсова и выделил деньги на его воспитание и обучение ремеслу. Такая тогда была принята форма благотворительности относительно сирот, детей без опеки старших (тех же пленных), талантливых крепостных и бедняков.

Кутайсов считался брадобреем, но на деле получил высшее образование (индивидуальным порядком) по обслуживанию знатного господина и владел довольно серьезными знаниями в косметологии, что позволяло ему на достойном уровне следить за состоянием кожи своего сиятельного клиента. Впрочем, Кутайсов был талантлив не только в родной нам сфере индустрии красоты. Самостоятельно он получил приличное обычное образование, был быстр умом, практичен, склонен к интригам и уже очень скоро полез… в политику.

Быстрота его карьеры была поистине поразительна: 6 декабря 1798 года – обер-егермейстер; 22 февраля 1799 года – барон; 9 января 1800 года – граф. К слову, Павла неоднократно обвиняли в слишком щедрой раздаче «нужным» людям княжеских и графских титулов, что значительно, по мнению Карамзина, снизило их ценность. Заодно Павел велел навести порядок в статистике дворянства, ужасно затруднив составление левых родословных, «с повышенной знатностью», и проверив на подлинность уже имевшиеся.

Это очень не понравилось широким дворянским кругам. С чего бы? Ведь некоторые осмеливались поступиться честью и приписать своему семейству лишние парочку столетий истории…

На престоле Екатерина Вторая хотела видеть только себя, но для прочности престола необходимы были наследники, и побольше! С этой целью Павла женили очень рано: с 10 октября 1773 года его супругой являлась Наталья Алексеевна (до перехода в православие – принцесса Августа-Вильгельмина-Луиза Гессен-Дармштадтская), дочь Людвига IX, ландграфа Гессен-Дармштадтского.

Протестантские принцессы из многочисленных знатных, но бедных владетельных семей Германии всегда охотно меняли веру ради российского трона. Начинался брак преотлично, юная супруга очаровала Павла. А вот матушке его она не понравилась. Подозрительная Екатерина испугалась: как бы невестка не составила заговор в пользу супруга. После свадьбы императрица-мать сделала попытку привлечь Павла Петровича к управлению империей, но все-таки вспомнила цепочку переворотов, включая сделанный собственноручно, и сына полностью от дел отстранила. Начала вмешиваться в личную жизнь супругов. Ее возмутили наделанные невесткой долги. Воспитанная в скромной семье принцесса, дорвавшись до роскоши, решила позволить себе всё самое лучшее: платья, кареты, украшения. Столько, что даже российский имперский бюджет не вытянул ее запросов.

В год на содержание великокняжеской четы было положено пятьдесят тысяч рублей – по тем временам гигантская сумма, но она не просто была потрачена: обычно умеренный и бережливый Павел даже залез в значительные долги. Когда-то Екатерина сама была в этой роли, но она, кроме прочего, еще училась русскому языку, основам православия. Наталья Алексеевна всем этим пренебрегала. «Полтора года прошло, а мы ни слова не знаем по-русски», – сетовала ее коронованная свекровь. Не нравились ей и косметические пристрастия великой княжны. В моду тогда вошло вместо умывания протирать лицо льдом, а Наталья Алексеевна натирала им всё тело. Впрочем, обычно ее императорское высочество предпочитала косметику подороже банального льда, и это тоже увеличивало долги. Хуже было другое: юная великая княжна, еще даже не подарив мужу наследника (!), посмела влюбиться и завести фаворита, графа Алексея Разумовского.

Всё решили более высокие силы: 15 апреля 1776 года великая княгиня умерла во время родов. Обычное дело для того времени. Страшный удар смягчила лично… императрица Екатерина, показав сыну недвусмысленные записки его супруги, написанные отнюдь не мужу. Результат был прост: любовь прошла, посему и ради продолжения рода Романовых Павел почти сразу согласился на второй брак.

Екатерина выбрала принцессу Вюртембергскую Софию Доротею Августу Луизу. Да вот беда: девушка была помолвлена. Ее жениху, Людвигу Гессен-Дармштадтскому, Россия предложила содержание, и помолвка была мгновенно расторгнута. Знакомство юной пары состоялось в Берлине. И Павел влюбился! Правда, приличному человеку с рыцарственной душой положено было любить супругу.

София Доротея Августа Луиза были воспитана исключительно в добропорядочных правилах: супруга следовало любить, и она полюбила Павла с первого взгляда, пронеся эту любовь до самой своей смерти.

Статная блондинка с красивым, немного равнодушным лицом, она идеально следовала принципу «3 К»: «Kinder, Kuche, Kirche» (киндер, кюхе, кирхе – дети, кухня, церковь). Дети, муж, церковь, домашний уют и платья – вот всё, что составляло смысл ее жизни. Став православной российской великой княжной Марией Фёдоровной (венчание состоялось 26 сентября 1776 года), она одарила своего супруга 10 наследниками!

Свекровь писала о ней: «Я пристрастилась к этой очаровательной принцессе, в буквальном смысле слова пристрастилась. Она именно такова, какую желали: стройность нимфы; цвет лица – цвет лилии, с румянцем розы; прелестнейшая кожа в свете; высокий рост с соразмерною полнотою, и при этом легкость поступи…». Скромность во всем и умеренность в поведении и тратах также привлекли к новой невестке сердце императрицы. Хотя не обошлось без печалей. Стареющая Екатерина ввела особые правила появления при дворе, следовать которым должна была даже великая княжна. В результате бедняжке пришлось укоротить свои роскошные волосы, что довело ее до слез.

Едва ли не единственный недостаток открылся быстро: новая великая княжна крайне любила покушать. И хотя предпочитала Мария Фёдоровна легкие полезные блюда, обожала мороженое, фруктовые компоты и десерты, которые ввела в моду в пику тяжелым жирным десертам времен Екатерины, редко употребляла спиртное, любовь к перееданию и постоянные беременности быстро превратили ее приятную полноту просто в полноту. Даже по меркам того времени, когда целлюлит считался сексуальным.

Полную противоположность ей являла фаворитка Павла – Екатерина Нелидова, маленькая смуглая брюнетка с черными глазами, крайне живыми движениями и умом. Склонная к романтике и возвышенным мыслям Нелидова привлекла внимание романтически-рыцарственно настроенного Павла, и он, продолжая любить и почитать хозяйственную супругу, сделал Нелидову Прекрасной Дамой своего сердца. Нелидова нередко смягчала чрезмерный темперамент Павла, успокаивала его страхи, обращала его внимание на благо страны, заступалась за провинившихся. Она так и не вышла замуж и в течение 15 лет была третьей в семье наших героев.

Поначалу Мария Фёдоровна отчаянно ревновала к ней мужа и называла Екатерину Нелидову с легкой руки Екатерины Великой «маленький монстр». Но потом смирилась и осознала, как небездоказательно считают многие, что связь ее с императором имела чисто платонический характер. В результате императрица (мудрая женщина!) даже подружилась с соперницей.

Нелидова была изящна, с юности отменно танцевала, одевалась элегантно, но скромно, без лишней вычурности и роскоши. Казне она стоила мало. Напоказ себя не выставляла и выставлять не давала. Воспитанница Смольного института, она (вместе с Марией Фёдоровной) ввела моду на сокращение употребления декоративной косметики, пропагандировала более частое омовение, сокращение использования духов (до тех пор ими пользовались по принципу: «вылил на себя весь флакон – и пошел»). Обе предпочитали естественный цвет лица, что вернуло интерес к косметологии и уходам за кожей. Дамские платья под влиянием эти двух дам стали менее пышными, более практичными, ювелирные изделия – менее аляповатыми. Прически уменьшились. С них исчезли фигурки пастушек, мельниц, кораблей и проч.

Всё это было в русле тогдашней европейской моды, становившейся всё более простой, изящной, всё более близкой к естественности, но, увы, моды, которую диктовала революционная Франция. Та самая Франция, в которой казнили короля.

Это была смена эпох. Всемирный ШОК. Поэтому Павел, его супруга, дочери и фаворитка оказались перед ужасным выбором: следовать или обновленной моде, которой они сочувствовали всей душой, или моде, противоположной эстетическому идеалу Екатерины (она все-таки невольно уступила престол сыну, скончавшись 6 ноября 1796 года), так долго державшей Павла вне всех дел, за которые он мечтал приняться, моде, которая шла из враждебной идеологически (а вскоре и на полях войны) Франции…

Выход был прост. При Павле отобрали из нового всё, что нравилось императорской семье и ее окружению, и тщательно стали бороться со всем «идеологически чуждым».

Идеи о регулярном мытье, умеренности в употреблении духов и декоративной косметики у дам, минимуме духов и косметики у кавалеров поддержали. А вот платья – НЕТ! Французские платья с завышенной талией, которые шили из почти прозрачных тканей, прямые юбки античного покроя русский двор подверг остракизму. Талию и пышные юбки (хотя величина их сильно сократилась, каркасы уменьшились) оставили на месте. Прозрачные ткани почитали годными исключительно для шарфиков! Только с приходом к власти сына Павла, Александра, новые моды с претензией на античность смогут окончательно воцариться в России.

Тем временем Великая французская революция оказывала огромное влияние на российскую индустрию красоты. Из страны победившей свободы (то есть Франции) массово бежали те, кто сочувствовал «старому порядку», ведь им просто грозила смерть. Среди приехавших в Россию эмигрантов насчитывалось огромное количество профессионалов «красивого» бизнеса самого высокого уровня подготовки. Ранее подобных мастеров в России было мало, услуги их стоили очень дорого. Теперь же на рынке был переизбыток рабочей силы, нередко даже французские дворяне вынуждены были наниматься гувернерами и приобщали своих воспитанников к вершинам европейской моды.

Французские парикмахеры, камеристки и камердинеры со знанием косметологии и парикмахерского дела стали доступны самым широким слоям русского дворянства. Любопытный момент: эмигранты ненавидели революцию и, распространяя самые свежие тенденции в уходах за кожей и волосами, активно пропагандировали старые моды в одежде. Хотя продвижению новых мод пыталась помочь Анна Лопухина, новая фаворитка Павла, хорошенькая, но глупенькая брюнетка с черными глазами и маленьким, задорно вздернутым носиком. В 1798 году ее протолкнули на место фаворитки Кутайсов и компания, желавшие поколебать влияние на императора его супруги и вошедшей с ней в союз Нелидовой.

Графиня Головина описывала новый идеал Павла так: «Лопухина имела красивую голову, но была невысокого роста, дурно сложена и без грации в манерах… красивые глаза, черные брови и такие же волосы, прекрасные зубы и приятный рот были ее единственными прелестями… маленький вздернутый нос… лицо – с добрым и ласковым выражением. Она действительно была добра и не способна пожелать или сделать кому-нибудь злое; но она была не очень умна и без всякого воспитания… без всякой грации в манерах… Ее влияние выражалось только в испрашиваемых ею милостях». Но император видел в ней идеал Прекрасной Дамы времен средневековья и, как было принято у рыцарей, выставлял напоказ, чем молодая фаворитка откровенно тяготилась ввиду понятного чувства вины и постоянного присутствия рядом законной супруги Павла.

Между тем имя Анна вышивали на знаменах, его давали кораблям, ее любимый цвет (малиновый) стал моден при дворе и активно использовался в мундирах. Стареющий император, считая себя чуть ли не мальчишкой, «инкогнито» навещал фаворитку по два раза на дню в отделанной малиновым цветом карете с мальтийскими крестами на дверцах.

Павел I был избран Великим магистром Мальтийского ордена 16 декабря 1798 года. Летом того же года Мальта вынуждена была сдаться революционным французам, врагам самой идеи рыцарства. Павел, ее сторонник, решил возглавить древнейший и славнейший из рыцарских орденов, чтобы дать ему в России прибежище и поддержку. К слову, это еще и ставило российского владыку однозначно в ряд европейских, и только европейских, коронованных особ.

Лопухина очень любила следовать самому последнему писку моды и совершенно не обращала при этом внимания ни на политику, ни на официальные, законодательно закрепленные нормы, какие именно платья следует носить при дворе. Нормы эти, разумеется, запрещали французские и схожие с ними фасоны. Под напором слез фаворитки в конце своего царствования Павел их отменил, позволив дамам самим выбирать, насколько широкой или революционно прямой будет их юбка, насколько прозрачную ткань они осмелятся купить себе на платье и даже где у них будет находиться талия!

Еще Анна Лопухина холила и лелеяла свои чудесные темные волосы, вводя в моду естественные прически из каскадов локонов без пудры, уничтожала моду на декоративную косметику одним видом своей юной сияющей кожи и обожала танцевать «неприличный» прореволюционный простонародный танец под названием «вальс», в котором кавалеры так ужасно близко находились от своих дам и так неблагопристойно их кружили!

Павел вальс разрешил и часто устраивал балы, хотя сам с возрастом танцы разлюбил, а его супруга не могла долго предаваться этому удовольствию по причине своей чрезмерной полноты.

Вскоре рыцарственное благородство Павла сыграло с ним злую шутку: юная Анна призналась, что давно влюблена в князя Павла Гагарина, друга своего детства, героя войны с Наполеоном (в Италии). Свадьба состоялась в феврале 1800 года, однако рыцарственное отношение к Анне Лопухиной императора и потакание ее капризам не закончились, в Михайловском замке для нее даже были отведены специальные покои. Хотя многие уверены: отношения были чисто платоническими. Но уже не без ведома наследника престола Александра зрел заговор, в результате которого Павел был убит.

Основной причиной заговора была борьба за престол, нам же важно, что исчезновение Павла позволило новым модам и более современному образу жизни восторжествовать в России с легкой руки нового императора.

Павел тянул назад, в эпоху рыцарства, в феодализм, тормозил развитие, в том числе эстетического идеала. Но так ли это было вредно? Он высоко ставил дворянство и сделал потомственными дворянами потомков Ломоносова. Его не любили офицеры, ибо их он строго наказывал и с балов времен Екатерины отправил в казармы, запретил в армии политические кружки (не потворствовать же было тому, что во Франции произошло!).

Зато солдатам при Павле разрешили жаловаться на командиров, впервые ввели для простых солдат наградные знаки. Современник писал об армии времен Павла: «Вспышки ярости этого несчастного государя обыкновенно обрушивались только на офицеров и генералов, солдаты же, хорошо одетые, пользующиеся хорошей пищей, кроме того, осыпались денежными подарками».

После вступления на престол Павел устроил во дворце окно, в которое любой нуждающийся мог опустить прошение на имя императора. Каждое утро Павел лично забирал прошения, причем заходить в комнату «с окном» имел право только он один.

От своих немецких предков Павел унаследовал страсть к пунктуальности и порядку. Он первый приказал составить единый российский бюджет и принять меры для сокращения инфляции. Ничего дурного, не так ли? Не говоря уже о том, что при Павле практически ВСЁ российское дворянство получило доступ к услугам профессионалов индустрии красоты, что явилось огромным шагом вперед в развитии эстетики в России.

Оставить комментарий

Нажимая кнопку, Вы даете согласие на обработку персональных данных