Николай Первый – чистюля и аккуратист в строгом мундире
Очередная статья нашей традиционной рубрики посвящена эпохе Николая Первого. Долгое время полные жалости к разгромленному им восстанию декабристов историки рисовали нашего героя грубым солдафоном, жестоким и ограниченным человеком. Закрывая глаза на то, что император Николай был талантливым военным инженером, боролся с коррупцией, сделал русский язык «официальным» языком двора и единственным – российского делопроизводства, покровительствовал литературе (правда, Пушкину он предпочитал ЖЕНУ Пушкина, что великого поэта несколько не устраивало) и театру. До нашей темы – моды и косметологии руки у государя не доходили. Но ведь у императора была супруга…
Николай Павлович Романов появился на свет 25 июня (6 июля по новому стилю) 1796 года. До семи лет его няней была Шарлотта Ливен, представительница старинной шотландской семьи. Нежная и чадолюбивая, она, тем не менее, привила своему воспитаннику любовь к порядку, дисциплине, учению, сдержанности и простоте в быту. Скорее всего, именно Шарлотта Ливен заразила мальчика любовью к военному делу, с чем совершенно была не согласна и пыталась бороться его мать, императрица Мария Фёдоровна.
Николаю повезло: немного упрямства – и он смог с достаточно раннего возраста сам влиять на свое образование. В результате мы можем считать его великолепным инженером: Николай активно содействовал развитию в России железных дорог, настоял на разнице ширины колеи в России и Европе, что значительно затрудняло наступление иностранных войск на нашу территорию. Именно он автор знаменитой панорамы Петербурга, поскольку разработал стандарты городской застройки. Также Николай лично выбрал место для обсерватории – Пулковские высоты, участвовал в разработке проекта купола Троицкого собора в Петербурге, форсировал внедрение в армию и промышленность технических новинок, особенно транспортных, поскольку считал, что огромные российские просторы надо пересекать быстро и с комфортом.
Великий князь Николай Павлович не любил гуманитарные науки (хотя с удовольствием учился живописи и музыке), зато ценил знание иностранных языков: прекрасно владел французским и немецким, гораздо хуже – английским, но и его к началу Крымской войны (словно предчувствуя, какой опасный противник Англия) выучил.
Самое важное: Николай Павлович отменно говорил и писал по-русски – редкая вещь для российского аристократа того времени, ведь очень многие родную речь едва понимали! Став императором, Николай вызвал гнев дворянства, повелев говорить при дворе по-русски, сделал русский обязательным языком делопроизводства во всех государственных учреждениях и (кошмар!) обязал поступающих на российскую службу иностранцев хоть как-то им владеть. Деспот! Тиран! Душитель свободы! Кто еще мог до такого ужаса додуматься?! И при этом себе любимому дозволял болтать с дамами по-французски! Еще отметим: свое обучение Николай добровольно продолжал до самого своего вступления на престол, пригласив с этой целью известных ученых. Частью образования императора стали инспекционное путешествие по России (лето 1816 года) и длительная «стажировка» при британском дворе.
Во время войн с Наполеоном Николай рвался на фронт, но старший брат, Александр Первый, не пускал его никуда до самого завершения военных действий, разрешив лишь поучаствовать в праздновании победы, да и то с целью знакомства с принцессой Шарлоттой, дочерью прусского короля. Молодые люди понравились друг другу и 1 июля 1817 года стали мужем и женой. В православии (принимать его было обязательно) Шарлотта Прусская превратилась в Александру Фёдоровну.
Кратко напомним дальнейшее: наследовать российский престол должен был старший брат Николая, Константин. Однако он не имел детей, развелся (немалый позор) и был женат повторно на недостаточно знатной для престола женщине. Закон не требовал, но совесть велела отречься от права наследования короны. И Константин отрекся.
Начало царствования Николая ознаменовалось восстанием декабристов. Оно было разгромлено. А что еще делают обычно власти с военными переворотами? К слову, казнь пяти декабристов была единственной казнью за все 30 лет царствования Николая Первого. 22 августа 1826 года Николай официально был коронован. Теперь мы опять вернемся к его личности.
Как мы уже упоминали, основу его воспитания заложила шотландка. Многие современники были уверены: отсюда фанатичная пунктуальность, дотошное следование правилам (день Николая был расписан по минутам), желание всё увидеть и проверить лично, поразительная любовь к труду (рабочий день государя длился 14–18 часов), аскетизм и простота. Владея огромной империей, Николай предпочитал одеваться в простой офицерский мундир, презрительно относился к мужскому щегольству и роскоши в одежде, спал на жесткой кровати, в многочисленных деловых поездках по стране довольствовался скромными интерьерами и предметами обихода. С принятых при дворе золотых и серебряных тарелок он вкушал простую и здоровую пищу, не пил крепких напитков, не переедал, не тратил времени на светские развлечения (разве что посещал балы ради флирта с какой-нибудь светской кокеткой, включая Наталью Николаевну Пушкину).
При всей своей нелюбви к роскоши Николай, тем не менее, умел ценить красоту и щедро профинансировал восстановление Зимнего дворца после страшного пожара 1837 года. После многие революционеры обвиняли царя: дескать, на данной стройке люди гибли тысячами. По документам, имело место некоторое количество смертей от несчастных случаев, осиротевшим семьям оказывалось щедрое вспомоществование, а сами работавшие получали солидные оплату и продовольственное снабжение. Вот так.
Позволим себе здесь небольшое отступление. «Гонитель свободы» Николай не раз оказывал значительную финансовую помощь и Пушкину, и Гоголю. Лично слушал чтение «Евгения Онегина» и «Ревизора». А побывав в одном маленьком городке, так отозвался о местном чиновничестве: «Ба! Да я их всех знаю!.. По «Ревизору».
Впрочем, комедии и остроты всегда были у императора в фаворе. В юности он часто играл в комических представлениях домашнего театра, предпочитая творения Мольера, а также создавал пародии на своих учителей. Став же императором, приобрел милую привычку изображать нерадивых чиновников (не переходя при этом на личности).
Страсть к театру заставляла Николая быть более чем снисходительным и не раз прощать чужие грехи. Широко известен случай: два актера излишне хорошо угостились на приеме и поссорились, один запустил в другого бутылкой, попал в стену, поломал ее отделку… Всё бы ничего, да подрались деятели искусства в Янтарной комнате. «Давайте им впредь больше воды!..» – сказал император, узнав об инциденте, и выделил деньги на ремонт.
Сам же он в принципе вел почти идеально здоровый образ жизни: много двигался, часто ходил пешком, карете предпочитал верховую езду, занимался гимнастикой (строевыми упражнениями с оружием и танцами), ненавидел табак и при активном содействии супруги боролся с курением не хуже, чем современные законодатели. Охота, еще один вид фитнеса того времени, не значила для Николая много. Целыми днями загонять крупного зверя он не любил, предпочитая стрельбу по птицам (съедобным), а если таковых не встречалось, то от полной скуки весьма успешно палил по воронам.
Часто мыться и менять белье считалось тогда роскошью, отличительной чертой аристократии, и это была едва ли не единственная роскошь, которую регулярно и усердно практиковал Николай Первый: раз в несколько дней он тщательно мылся, каждый день (очень часто для того времени) менял белье и даже шелковые носки. Одежда и белье императора всегда должны были быть чисты и опрятны. Легко догадаться, что того же император требовал и от других.
В роли законодателя мужской моды (после Красавчика Бруммеля) твердо закрепилась Англия. Мужская одежда не стесняла движений, была проста, строга и лишена роскошной отделки. Мужчины носили однобортные сюртуки с полочками, скошенными назад от уровня талии до закругленных углов пол, достигавших бедра, под названием «редингот», жилетки. Роль верхней одежды для холодного времени играли пальто и плащи с пелеринами. Брюки были длиной до ботинок, нередко имели снизу полоску ткани, надевавшуюся на ступню, чтобы не болтаться и быть слега натянутыми. В некоторых видах придворного костюма сохранялись штаны до колен.
Ботинки носили исключительно во время вечерних выходов. Война заставила мужчин оценить удобство сапог и полусапожек: отныне они повседневная уличная обувь. Многие модели копировались с того, что носили известные личности, чаще всего (тем более что сапоги заимствовали из военной формы) полководцы и генералы. Например, высокие сапоги без отворота именовались «веллингтонами» по имени английского полководца, нанесшего Наполеону его последнее поражение – под Ватерлоо.
Как мы уже указывали, император любым нарядам предпочитал мундир, поэтому вернул его на место важнейшей для мужчины (офицера или гражданского чиновника) одежды – и всё. Дальше передал вопросы моды в очаровательные ручки с холеными ноготками, ручки своей супруги Александры Фёдоровны, до замужества – Фридерики Луизы Шарлотты Вильгельмины, принцессы Прусской.
Александра Фёдоровна (13 июля 1798 г. – 20 октября 1860 г.) олицетворяла собой немецкий идеал красоты: достаточно высокая, с пышной статной (что тогда было в моде) фигурой, со светлыми голубыми глазами и довольно светлыми волосами, белокожая, с легким румянцем на лице, она была грациозна (отлично танцевала – с отрытой шеей и руками, даже болея лихорадкой), весела и любезна. Поэт Жуковский учил ее русскому языку, но до конца жизни ее императорское величество предпочитала говорить по-немецки.
Оказавшись членом российской императорской семьи, несильно богатая до этого немка, как и многие до нее, принялась сорить деньгами, скупая наряды и драгоценности, чему супруг нисколько не мешал. Вот что пишет о ней фрейлина Анна Тютчева: «Император Николай питал к своей жене, этому хрупкому, безответственному и изящному созданию, страстное и деспотическое обожание сильной натуры к существу слабому, единственным властителем и законодателем которого он себя чувствует. Для него это была прелестная птичка, которую он держал взаперти в золотой и украшенной драгоценными каменьями клетке, которую он кормил нектаром и амброзией, убаюкивал мелодиями и ароматами… Но в своей волшебной темнице птичка не вспоминала даже о своих крылышках».
Испанский посол Хуан Мигель Паэс де ла Кадена сплетничал… Пардон, доносил в Мадрид о первых годах правления Николая: «На троне находится молодая императрица, исполненная грации, изящества, привлекательности, наделенная красотой и элегантностью, которой нравятся балы и ассамблеи, театры и другие увеселения и бесконечные развлечения, которым ее Августейший Супруг, доставляющий ей удовольствия и радость, покровительствует во всех отношениях и в наивысшей мере; следствием является то, что лица при этом богатом дворе испытывают его большое влияние и стремятся к блеску и великолепию, с которым ни один другой не может соперничать».
В те времена любой претендовавший на место в обществе человек просто обязан был танцевать. Танцам обучали с раннего детства, и во многом они играли роль современной физкультуры. Недаром залы для танцев обязательно хорошо проветривались, а на танцевальных верандах вообще придавались этому удовольствию на свежем воздухе. Первое приглашение на бал можно было получить с шести лет! Это были детские балы, куда допускались танцоры до двенадцати лет и… старше. Взрослые на подобные балы приглашались в качестве более опытных партнеров, помогавших юным танцорам набраться практики, поэтому обязаны были танцевать исключительно в паре с каким-либо ребенком. Так что десятилетняя дама и пожилой генерал считались очень удачной парой.
Открывались балы полонезом – строго регламентированным танцем, в котором этикетом было предписано, кто с кем и в какой от начала паре танцует, в зависимости от социального положения. Полонез – это своего рода прогулка под музыку, нередко через несколько комнат или зал. По силам такой танец даже пожилым людям. После нескольких полонезов следовали более легкомысленные и намного более энергозатратные быстрые танцы: вальс, кадриль, галоп.
Александра Фёдоровна следила за модой, предпочитая изящество кричащей роскоши. Практически каждый день посещала купальню (ванную комнату). К слову, подобные помещения, хотя небольшие по размеру (чтобы их было проще протопить), являлись не просто ванными: помимо мраморных или металлических ванн, здесь стояли диваны и пуфики для отдыха, небольшие столики, пол выстилали ковром. В купальнях люди отдыхали в максимально расслабленной домашней остановке, могли читать или разговаривать.
Не обошла Александра Фёдоровна своим вниманием косметологию: тщательно ухаживала за собой, умывалась исключительно травяными тониками (большую популярность снискал огуречный – «огуречная вода»), пользовалась кремами для лица и рук, ванны принимала с травяными настоями. Регулярно, как и почти все современницы, употребляла внутрь тонизирующие настои (алкогольные и безалкогольные с маленьким сроком хранения, считавшиеся более полезными), сейчас мы бы назвали это приемом БАДов. Декоративной косметикой пользовалась минимально, в соответствии с модой. Как и супруг, она не выносила запах табака и долго пилила своего первенца, пока тот не отказался от «дурно пахнущей привычки», ибо тогда курение считалось не серьезной опасностью для здоровья, а лишь неприятным на запах, вызывающим желтизну зубов и кашель.
Нижнее женское белье было тогда представлено сорочками и панталонами (штанины последних пришивались к поясу по отдельности, центральный шов не делался, поэтому между ними была пикантная щель). Панталоны доходили до середины голени и нередко мелькали из-под юбок, посему их нижний край тщательно украшался кружевом или однотонным шитьем.
В моду вернулись корсеты с вшитыми в ткань клиньями, придававшие женской фигуре округлость в области груди и бедер и формировавшие талию. Чулки носили белые, из шелка, шерсти, хлопка, у кого на что хватало денег. Постепенно в моду входили кремовые и бледно-розовые чулки.
Белье шилось из легких светлых тканей, как платья в начале наполеоновской эпохи. Сами же платья насыщенных синего, темно-голубого, темно-розового, фиолетового, красного, зеленого и желтого цветов отныне изготавливали из плотных тяжелых тканей. Утро принадлежало шерсти и шелку, на вечерние наряды шли шелк и бархат.
Талия от линии под грудью снова вернулась на свое естественное место, юбки приняли форму довольно крупного колокола, даже в костюмах для верховой езды. Форму верхней юбки держали 3–5 накрахмаленных нижних, обшитых по краю кружевом, чуть позднее под них поставили еще и кринолин, и отныне модно одетая дама одна занимала всё сиденье в карете, что вызвало увеличение размера карет.
Пышными стали и рукава (их внешний вид мы хорошо помним по портретам Натальи Гончаровой-Пушкиной). Для придания им формы внутрь вставлялись каркасы из китового уса или бамбука. Чтобы не мять рукава, верхнюю одежду теперь всё чаще и чаще делали без рукавов. У дам ее часто заменяли разнообразные шали и разрекламированные романами Вальтера Скотта шотландские пледы. Те же романы ввели моду на использование тартана (клетчатой шерстяной ткани) в одежде.
Основой любой женской прически служили прямой пробор и стянутые высоко на затылке в пучок волосы. Дальше уже сиюминутная мода и фантазия (вместе с количеством волос) диктовали даме, сколько и каких локонов и как она расположит по бокам своей головы. Дома девушки не покрывали голов, а замужние носили разнообразные чепцы (символ своего замужнего состояния), нередко богато украшенные. В дневные часы на улицу дама обязательно выходила в шляпке. У замужних под шляпкой скрывался чепчик. На приемы, балы, в театр вечером девушки являлись с ювелирными украшениями, лентами и бутоньерками из живых цветов в волосах, а замужние дамы – с более богато украшенными прическами, в том числе «в перьях».
При российском дворе нередко дамы обязаны были быть в национальном костюме: неприталенном, ярко расшитом платье (больше никакой другой наряд драгоценными камнями и жемчугом уже не расшивали) и огромных стилизованных кокошниках, увенчанных метрами и метрами вуали.
В отличие от супруга вести активный образ жизни Александра Фёдоровна не могла. От природы она обладала слабым здоровьем, которое подкосили восемь родов (у императорской четы выжили семь детей), а также вредный для императрицы петербургский сырой климат. Ее величество часто бывала на лучших курортах Европы: модных немецких, на аристократическом Лазурном берегу, много времени грелась на обожаемом ею крымском солнышке, и везде она проходила курсы омоложения и уходов для лица и тела. Увы, без большого результата: здоровье с каждым годом убывало, уходили молодость и привлекательность.
Маркиз Астольф Луи Леонор де Кюстин, французский аристократ, писатель, путешественник, который посетил Россию в 1839 году, не пощадил ее сорокалетнее величество: «Императрица преждевременно одряхлела, и, увидев ее, никто не может определить ее возраста. Она так слаба, что кажется совершенно лишенной жизненных сил». Придворные врачи тоже пристально следили за происходящим и пришли к выводу, что императрице больше нельзя рожать. Контрацептивов тогда не знали, и вот… Супругам просто посоветовали прервать половые отношения. Так в жизни Николая на 17 лет появилась очаровательная небогатая сирота Варвара Нелидова, смуглая, темноволосая и темноглазая. Императрица переживала, но скоро смирилась. Тем более что Нелидова скрывала свое особое положение, не старалась затмить ее величество (Николай продолжал всячески баловать жену), не лезла в политику, никому не навязывала свои эстетические взгляды, не смела влиять на моду. Она просто искренне и сильно любила Николая Павловича.
Уже процитированная нами один раз Анна Тютчева не обошла Нелидову своим вниманием: «Ее красота, несколько зрелая, тем не менее еще была в полном своем расцвете. Ей, вероятно, в то время было около 38 лет. Известно, какое положение приписывала ей общественная молва, чему, однако, казалось, противоречила ее манера держать себя, скромная и почти суровая по сравнению с другими придворными… она тщательно скрывала милость, которую обыкновенно выставляют напоказ женщины, пользующиеся положением, подобным ее… Она была увлечена чувством искренним, хотя и греховным, и никто даже из тех, кто осуждал ее, не мог отказать ей в уважении…».
Не отказала ей в уважении даже сама императрица. После смерти государя (18 февраля (2 марта) 1855 года) она на целый час оставила Нелидову наедине с телом Николая – проститься, категорически запретив кому-либо ее беспокоить.
Со смертью Николая Первого и Александра Фёдоровна, и Нелидова полностью удалились от света, часто появлялись лишь в церкви. А еще Варенька Нелидова нередко читала наедине вдовствующей императрице.
Обе не снимали самый глубокий траур: одевались во всё черное, носили украшения с темными, предписанными этикетом «траурными» камнями, закрывали лица в знак скорби вуалями. Именно тогда в России вошел в моду несколько показной, «на публику», траур, длившийся, по нашим меркам, безумно долго.
В остальном руководство модой перешло в молодые и изящные руки еще одной немецкой принцессы, решившей, став россиянкой, позволить себе ВСЁ. Тем более что муж ее любил… Но это уже другой период отечественной истории.
