Салон красоты Андрея Сильченко

admin
2 августа 2020
2 018

Салон красоты Андрея СильченкоЭксклюзивное интервью журналу «Красивый бизнес»

Я родился и вырос в Риге, куда мои родители переехали после войны из Моздока. Моя мама работала в торговле, была крупным руководителем, популярной среди элиты города женщиной и к тому же необыкновенной красавицей, а отец работал сотрудником службы безопасности. Мои родители были очень доброжелательными и общительными, в нашем доме всегда было очень много гостей, это были интереснейшие люди, в том числе и творческих профессий.

В нашей семье было двое детей, я и мой брат Олег, который на восемь лет меня старше. Каждое лето нас отвозили на Кавказ, где жили обе наши бабушки. Это были замечательные классические старушки, мужья которых погибли на войне. Они выращивали курочек, имели огородики, то есть жили традиционной для сельской местности жизнью.

Я рос жизнерадостным, активным ребенком, но не отличался особой усидчивостью при выполнении домашних заданий, хотя очень быстро схватывал материал и с легкостью мог заработать положительные оценки, просто внимательно послушав учителя на уроке.

У меня не осталось школьных друзей. Наша школа имела спортивный уклон, и поэтому ребята, которые учились со мной, постоянно менялись и какого-либо «костяка» в классе просто не было.

Не осталось от школы у меня и каких-то особенно позитивных впечатлений. Скорее наоборот, я на всю жизнь запомнил один очень тягостный эпизод. Среди большого количества довольно однообразных учителей школы была одна очень агрессивная учительница, такая, которую раздражали дети. Это был такой тип женщины-надсмотрщицы, «жесткой машины обучения». И если ребенок не поддавался «штамповке», она его старалась сломать. Однажды, будучи в пятом классе, под ее учительский «пресс» попал и я, когда решил показать ей стихи собственного сочинения. Она их прочла и довольно жестко сказала, чтобы я никогда, никогда больше в жизни не занимался сочинением стихов. Наверное, мне было обидно, я не помню… Но что я помню точно, это свои ощущения. Я видел, какой свет был во мне и какой мрак был в ее душе… Я четко осознал, что ее злость – результат ее неимоверных внутренних страданий.

Этот случай научил меня многому, я понял: если ты хочешь в жизни чего-то добиться, куда-то прорваться, достичь своей цели, то ты должен иметь огромное желание и огромную силу. А один из источников этой силы – это желание доказать обратное себе и тому, кто говорит, что ты никто или что у тебя ничего не получится. Кстати, я долгие годы не писал стихов, а сейчас снова пишу. Для себя.

Когда тебе говорят, что у тебя ничего не получится, у тебя возникает желание доказать обратное…

Школу я закончил в 1980 году, и на тот момент у меня не было никаких представлений о том, кем я хочу стать. Мама очень хотела, чтобы я пошел по ее стопам и стал учиться в торговом техникуме, но, признаться, я с пессимизмом смотрел на эту сферу деятельности, не находя в ней для себя ничего привлекательного. Всё изменилось в последний момент, и довольно неожиданно…

У моей мамы была подруга, сестра которой работала в училище, где обучали профессии парикмахера. И вот именно в тот момент, когда оставалось совсем немного времени до поступления, она появилась у нас в гостях и впервые увидела мои карандашные рисунки. В основном это были портреты поэтов и писателей: Пушкина, Лермонтова и других. Мне очень нравилось перерисовывать «великих» с иллюстраций, размещенных в книгах. Мамина подруга похвалила их, отметила, что в рисунках есть форма, авторский стиль, и сказала: «А не попробовать ли Андрею поступить в парикмахерское училище?» И почему-то эта идея сразу же увлекла меня, я тут же понял, что мне любопытно хотя бы поехать посмотреть, что это за образовательное заведение, познакомиться с преподавателями.

Надо сказать, что мои родители были довольно демократичными по отношению к нам с братом, они никогда не ставили никаких барьеров и давали нам возможность самореализации. В этом плане в нашей семье был абсолютный психологический комфорт. И поэтому, когда я решил поехать в парикмахерское училище на собеседование, мои родители совершенно не были против.

Преподаватели, проводившие собеседование, очень обрадовались, что среди абитуриентов появился 16-летний мальчик, по тем временам это была бо-о-ольшая редкость: в то время в Риге работал один-единственный мужчина-парикмахер, легендарный в 60–70-е годы в Латвии немец Зигфрид Губер.

Несмотря на то что конкурс в парикмахерское училище был невероятно большой, меня приняли после успешно пройденного собеседования. И когда я пришел в первый раз на занятия, в классе за учебными партами сидели 40 девочек, а я был среди них один – это стало первым ярким впечатлением о моей будущей профессии, которая меня сразу же увлекла.

Мысленно возвращаясь назад, я всё же думаю, что у меня имелись предпосылки выбрать профессию парикмахера. В моих детских воспоминаниях парикмахерская предстает как некая форма «садизма» (смеется. – Прим. ред.), когда парикмахерской машинкой мне выбривали затылок и оставляли «обрубленную» челку. Поэтому позже, уже в осознанном возрасте, лет примерно с десяти, я стал самостоятельно посещать хороший парикмахерский салон в центре Риги и внимательно относился к тому, кто из мастеров и как меня стриг, с интересом следил за парикмахерскими тенденциями и даже разбирался, какие стрижки в моде.

С первых же дней учебы и начала практических занятий я испытал настоящий восторг, поскольку тут же видел результат своей работы. В этом оказался большой плюс профессии парикмахера – возможность реализовать свои идеи и замыслы здесь и сейчас.

Во время учебы в парикмахерском училище я проявил такой энтузиазм и старание, которые мне ранее не были знакомы. Я никогда не опаздывал на занятия, всегда приходил раньше. С невероятной страстью я получал знания, приобретал всё больше и больше навыков, осваивая профессию парикмахера. Был активным, инициативным, мне хотелось участвовать во всем. В результате я окончил училище с отличием.

С невероятной страстью я получал знания, приобретал всё больше и больше навыков, осваивая профессию парикмахера. Был активным, инициативным, мне хотелось участвовать во всем…

Когда я получил свои первые чаевые, которые составляли по тем временам внушительную сумму – 5 рублей, я понял, что моя свобода, независимость и мой успех зависят только от меня. Достаточно быстро я стал самостоятельным человеком, имевшим постоянный заработок.

Возможно, именно это привело к довольно сложным отношениям с мамой, которая по своей натуре была абсолютным лидером и не могла смириться с некоторыми моими решениями, в том числе и с выбранным профессиональным направлением. Хотя наш разлад чувствовался скорее психологически: как люди интеллигентные, мы всегда общались друг с другом с большим уважением. Сейчас моя мама в преклонном возрасте, ей 82 года, мы с братом за ней ухаживаем… А отца не стало 20 лет назад.

Самое главное, что принесло мне удачу, что дало мне в жизни шанс, – это то, что я был уникален: единственный мужчина среди огромного количества девчонок, которые шли тогда в эту профессию. На меня очень быстро обратили внимание в профессиональной среде, тем более что Рига в советские времена была одним из центров профессионального обучения парикмахерскому искусству: помимо профессионально-технического училища парикмахеров, в Риге находилась еще и школа модельеров. В Советском Союзе таких школ было всего две: одна во Львове, другая в Риге.

Рижская школа модельеров занималась профессиональной переподготовкой, или, другими словами, повышением квалификации. Попасть туда было крайне сложно, это было довольно эксклюзивное и лимитированное учебное заведение, конкурс доходил до шести человек на место (!), а в год набирали только 60 человек.

Предприятия бытового обслуживания, парикмахерские со всего СССР оправляли заявки на обучение своих сотрудников в этой школе. Обучение здесь длилось год. Преподавали в школе лучшие кадры, потрясающие специалисты, работавшие по уникальной программе. Этим людям удалось создать в стенах рижской школы модельеров свой особенный мир, где обучали искусству моделирования причесок, психологии, техникам современных стрижек.

Так вот буквально через три недели после начала моей учебы в парикмахерском училище моя преподавательница взяла меня за руку и отвезла в рижскую школу модельеров к ведущему мастеру, директору школы, с просьбой, чтобы мне разрешили проходить у них параллельное неофициальное обучение в качестве слушателя. В результате я получил возможность, обучаясь в ПТУ, одновременно присутствовать на занятиях в рижской школе модельеров: наблюдать, учиться, помогать, ассистировать. Здесь проходили обучение парикмахеры совершенно другого уровня, нежели мои соученики по ПТУ. Все слушатели рижской школы модельеров были взрослыми, опытными, состоявшимися в профессии мастерами. Лучшие из лучших со всего СССР! И мне, на тот момент 17-летнему юноше, общение с ними дало, конечно, колоссальный багаж знаний.

Поначалу основной моей задачей было учиться наблюдая. Я должен был усвоить все те нюансы, на которые обращали внимание преподаватели при разборе работ слушателей школы модельеров. А преподаватели, надо сказать, здесь были особенные: они иначе держали ножницы, у них была своя техника срезов, у них была особенная манера общения и манеры в принципе, они к ученикам обращались на «вы».

Если у меня не было возможности попасть на какие-то лекции из-за основной учебы в ПТУ, я усердно переписывал все конспекты. И конечно же, для меня открылся совершенно другой мир, ценнейший источник с точки зрения получения профессиональной информации. Слушатели школы модельеров буквально открыли мне глаза на многое, рассказывая о специфике работы в своих парикмахерских, о том, как устроена деятельность предприятия изнутри, как общаться с клиентами, какова в принципе специфика работы в парикмахерском бизнесе. Я общался с разными людьми, и именно тогда и формировались мои профессиональные предпочтения и вкусы.

За время обучения я сумел получить колоссальную практику. Наша преподавательница из ПТУ брала меня и еще несколько толковых учениц и везла, к примеру, в училище портных или токарей. Нас заводили в класс, где было около 60 человек, и мы всех стригли. Нам приходилось подстригать по 20–30 человек в день. Для нас это была, с одной стороны, тренировка, а с другой – соревнование на выносливость, скорость и результат.

Как один из лучших учеников ПТУ, я был представлен знаменитому Зигфриду Губеру и даже получил возможность, или, скорее, позволение, стажироваться у него параллельно своей учебе пару дней в неделю. Это было по-своему невероятно, так как Зигфрид Губер был настоящей звездой. Но я тоже умел здороваться, умел улыбаться, делать комплименты, был очень коммуникабельный и легко входил в контакт. Между нами очень быстро завязались действительно дружеские отношения.

Я помню, как я впервые пришел в этот салон. Там было 20 парикмахерских кресел, это буквально был модный конвейер. Зигфрид работал в отдельном кабинете на два парикмахерских кресла и по тем временам использовал новаторские технологии «из будущего». Он по-своему делал химическую завивку, красил, у него были свои особенные инструменты. Зигфрид и выглядел как-то особенно модно, стильно. Но при всей своей «звездности» он никогда не был «павлином». Это был хороший человек с открытой душой, который имел потрясающее чувство меры, изумительный вкус и чувство юмора.

Он умел любить себя, любить профессию, коллег… Он был настолько прост и мудр, что это не могло не восхищать меня, в то время совсем еще молодого человека. Меня всегда удивляли и смешили люди, потерявшие «сознание» и «оторвавшиеся от земли» от мимолетного успеха, это состояние называют еще «звездной болезнью», я всегда на это смотрел с улыбкой, потому что та среда, в которой я вырос, и те люди, которые мне давали представление о жизни и о профессии, расценивали подобное как дурной тон. Так вот у Зигфрида этой «звездной болезни» никогда не было, и именно это подкупало в нем в первую очередь.

Кроме стажировки у него в салоне, мы стали встречаться на мероприятиях, семинарах, показах, то есть стали вращаться в одной среде, много общаться. Зигфрид делился со мной своими взглядами, подсказывал, как стать лучше, интереснее с профессиональной точки зрения.

Курс подготовки парикмахеров в ПТУ длился полтора года. В то время я работал и учился по 17 часов в сутки, прибегая домой и падая от усталости, но это дало свои результаты. За время учебы я освоил все навыки, необходимые для парикмахера широкого профиля.

После окончания училища я получил распределение в парикмахерскую, которая находилась в центре города на улице Элизабет. Это было формальное назначение, поскольку по имеющейся у меня категории я еще не имел права работать в салоне. А салонов на тот момент в Риге было всего четыре: «Ригас модас», «Люкс», «Фантазия», «Рижанка». Я должен был сначала пройти переаттестацию, получить необходимые дипломы и прочее…

Парикмахерская представляла собой унылое зрелище: старое оборудование и кресла, корыто, в котором мыли клиентам головы, парикмахерши в домашних тапочках и перепачканных краской халатах. (Смеется.)

Попав сюда из мира моды, я ощутил безумный диссонанс. Тем не менее я был готов к компромиссам, мы же жили в той стране, в которой все были равны: в мужском зале работали Циля и Изя, в женском зале работал я и пара латышек. Стрижка – 1 руб. 30 копеек, план – 12 рублей, и живая нескончаемая очередь из клиентов. Ни одному из современных молодых парикмахеров этого не понять, что такое очередь из десяти клиентов, которые между собой еще и ругаются, кто из них раньше занял очередь, и как в этой ситуации еще умудриться провести и обслужить «своего» клиента, а также что такое мечта – сделать перекур в подсобке.

Вместе с окончанием ПТУ закончилось и мое обучение в школе модельеров, и мои преподаватели порекомендовали мне принять участие в парикмахерском конкурсе, представив меня в рамках квалификационных экзаменов при окончании училища руководству «методического кабинета», официальной структуры, которая занималась разработкой методик, повышением квалификации парикмахеров на республиканском уровне, то есть только в Латвии.

В советские времена парикмахерская мода распространялась иначе, чем теперь: «методические кабинеты» отправляли технологические описания с фотографиями новых моделей стрижек и укладок в парикмахерские, проводили семинары, а затем и аттестацию мастеров. Кроме того, эта же структура занималась организацией и проведением городских и республиканских парикмахерских конкурсов и шоу, которые в обязательном порядке проходили два раза в год.

Таким образом, я получил возможность принять участие в городском профессиональном конкурсе, выступить на нем с двумя моделями и сразу же занять первое место. Про меня тут же начали писать в местных газетах, размещать статьи, заметки и фотографии, моя мама где-то хранит эти вырезки до сих пор.

В результате, невзирая на возраст и недостаточность профессионального стажа, мне дали возможность получить категорию парикмахера 1-го класса, для чего мне пришлось быстро пройти дополнительные курсы, выполнить тестовые работы, подтвердив свои знания и умения. Следом я принял участие уже в республиканском конкурсе и там занял тоже первое место. Чуть позже, в 1987 году, я участвовал во всесоюзном конкурсе, который проходил в Белоруссии, в Минске, и занял там второе место.

На этом я свою конкурсную деятельность решил завершить, поскольку пришел к выводу, что различного рода состязательная деятельность не приносит мне удовлетворения. «Конкурсный» мир мне казался всегда ментально чужим и не вызывал у меня желания стать его частью. Я не понимал, то ли это спорт, то ли это мафия, то ли это великое парикмахерское искусство… Хотя я пару раз получал приглашения и даже приезжал на сборы, но понял для себя, что это «не мое». Я не хотел быть «спортсменом» от парикмахерского искусства. Мне гораздо интереснее было работать с людьми, которых я могу сделать счастливыми, даже кому-то реально помочь. Мое мастерство – для людей, которым я действительно нужен.

Я не понимал, то ли это спорт, то ли это мафия, то ли это великое парикмахерское искусство…

Когда я вернулся из армии, это был уже 1984 год. Два года оказались выброшенными из профессиональной жизни, но я всё же не потерял это время зря, а успел жениться, и у меня родился мой старший сын Артём.

Первая любовь, страсть и горящие глаза… Нам было по девятнадцать лет, она была безумно красивой… Ее звали Светланой. Но ранние браки обычно распадаются, это нормально, так должно быть… Когда молодые люди вступают в брак, они, как правило, не готовы еще идти на компромиссы, и разочарование наступает порой очень быстро. Наш развод был торжественным для нас обоих. Мы были довольно разумны и понимали бесперспективность дальнейших взаимоотношений. Позже она уехала в Америку, и наши планеты просто разлетелись в разные стороны.

Итак, после армии меня пригласили работать в салон на самой центральной улице Риги, которая, конечно же, как и все центральные улицы Советского Союза, тогда называлась улицей Ленина, а сейчас зовется улицей Свободы.

Это было шикарное восьмиэтажное здание, в котором располагался гигантский салон красоты «Ригас модас»: 26 парикмахерских кресел, 8 маникюрных столов, несколько педикюрных кабинетов, 2 кабинета косметологии. В этом же здании находилось мегамодное ателье, цеха раскройки, демонстрационные залы…

Салон был прекрасно оснащен всем необходимым: подсобными помещениями, индивидуальными шкафчиками, финским оборудованием. Каждому парикмахеру, – небывалое дело в то время, – был выдан персональный набор инструментов: фен, расчески…

В этот салон пригласили работать всех самых популярных в Риге парикмахеров, в том числе и Зигфрида Губера, с которым мы проработали впоследствии бок о бок некоторое время.

В этом салоне впервые в Риге была реализована система предварительной записи клиентов. Запись осуществлялась первые три дня каждого месяца на месяц вперед. И клиенты, чтобы записаться в этот салон, занимали очередь с пяти часов утра, несмотря на то что стоимость обслуживания была самой высокой в городе. И когда парикмахеры шли на работу, в начале каждого месяца у входа в салон нас встречала очередь как минимум из 100 человек. Тогда по телефону запись на услуги еще не велась.

Но, конечно же, у каждого мастера была «своя» постоянная клиентура, которую мастеру необходимо было принять. И мастера придумывали различные, порой совершенно невероятные способы, позволяющие претворить задуманное в жизнь. Например, мастера в сговоре с администраторами выкупали часть своей записи, а потом распределяли талончики между своими клиентами, записывая на обратной стороне дату и время приема.

Правда, всё равно бывали непредвиденные случаи, когда клиенту необходимо было попасть к своему парикмахеру, несмотря на отсутствие необходимого талончика и огромную живую очередь. В этом случае парикмахерами разрабатывались целые сценарии, позволявшие в конце концов осуществить задуманное.

Однажды и у меня произошла такая ситуация, когда одной моей постоянной клиентке необходимо было срочно ко мне попасть. Она позвонила мне по телефону и просила найти время. Я пригласил ее, несмотря на то что в живой очереди было человек сорок и я плохо представлял себе, как мне удастся ее обслужить. А в то время существовала такая система, когда 20 мастеров работали по записи, а 6 мастеров – с «живой очередью». Так вот, с «живой очередью» как раз в этот день работал я.

Представьте себе гигантский вестибюль, уставленный огромными мягкими диванами и креслами, в которых спокойно располагались ожидающие парикмахеров люди, но это спокойствие было притворным, все очень четко отслеживали, кто из посетителей и к кому идет.

Перебрав в голове и отвергнув все варианты, я решил сделать следующее: взял машинку для волос и переднюю половину головы от уха до уха выбрил себе очень коротко (поскольку всё равно у меня в планах было коротко подстричься (смеется. – Прим. ред.), а вторую, заднюю половину волос поднял кверху и зафиксировал лаком. Затем вышел к клиентам и сказал: «Следующий!» Все клиенты «живой очереди» остались сидеть на своих местах, и только моя знакомая медленно встала и, перепуганная, пошла ко мне навстречу…

Работу в салоне я совмещал с участием в шоу, показах, в которых я участвовал со своими коллекциями. На этих мероприятиях я представлял совершенно экстремальные прически, которые базировались на очень смелых, агрессивных и эксцентричных стрижках. Это было очень зрелищно, а если вспомнить, что развлечений в то время в принципе было не много, то становится понятным, почему на шоу парикмахеров попасть было невозможно.

В «Ригас модас» я проработал только пять месяцев, после чего был приглашен на работу в тот самый «методический кабинет», который представлял собой закрытую творческую лабораторию, где проводилось регулярное обучение парикмахеров новым стрижкам, создание коллекций, проведение аттестаций, а в остальное, свободное от обучения время мы должны были отрабатывать свое мастерство. И мы это делали на реальных клиентах и зарабатывали реальные деньги. Под видом творческих тренировок мы работали только на себя. Это было просто «золотое дно».

Конечно же, среди преподавателей «методического кабинета» я оказался самым молодым. И вот здесь я уже почувствовал реальную конкуренцию и профессиональную ревность. Это была работа, наполненная творчеством, поездками, командировками, шоу, общением, интересными клиентами…

Шел 1986 год. И в Министерстве бытового обслуживания Латвии было принято решение – создать латвийскую школу парикмахеров-модельеров с укороченным, шестимесячным курсом обучения. Под школу выделили отдельное помещение, а меня назначили старшим мастером этой школы. В мои задачи входила координация учебного процесса, формирование программы обучения, набор групп.

В латвийской школе парикмахеров-модельеров я читал все профессиональные предметы: моделирование, спецтехнологии, материаловедение (кроме, конечно, такого обязательного предмета, как политэкономия, которую слушателям читали исключительно чиновники из министерства); вел практику.

Я понял, что эта школа парикмахеров-модельеров – мой мир, мое царство, тем не менее мне было очень тяжело в 22 года быть лектором. Я не брал уроков ораторского искусства, не репетировал, но я всё время искал подходящие слова, термины, свой язык для общения и обучения парикмахеров: тембр, интонации, паузы… И это в результате оказалось очень важным. Позже, когда я уже стал руководителем, я умел доносить информацию, слушать, убеждать, объяснять, детализировать, рассказывать, – одним словом, общаться, причем уже не только со своими коллегами, но и с клиентами.

Уже во время работы в школе модельеров у меня появилась мечта об идеальном салоне, я понял, чем я хочу заниматься в жизни. А мечта побуждает к действию.

Обучение, курсы, школа – мне это уже было неинтересно. Я понял, что хочу создать идеальный мир, в котором будет существовать идеальный в моем представлении салон, отражающий мое понимание гармонии. И тот «ветер перемен», который ощущал в то время, наверное, каждый житель СССР, заставил меня задуматься о смене работы… В то время многие уезжали за границу, и я обдумывал, не уехать ли мне в Америку или Германию, но первые кооперативы, возможность открыть свое дело привели к тому, что уже в 1988 году я открыл свой первый салон непосредственно в Риге.

А произошло это следующим образом: мне, как молодому специалисту, была выделена однокомнатная квартира, которую я поменял на квартиру на первом этаже… Это была очень интересная квартира. Переделанная когда-то под жилой фонд часть магазина с «зашитыми» окнами витрин как раз подходила для перестройки под салон красоты. А надо сказать, в советское время подобное в Риге встречалось довольно часто: многие магазины или их части на первом этаже были переделаны под жилые помещения, и конечно же, жить в них было не совсем удобно. Поэтому хозяйка квартиры довольно быстро согласилась на обмен. Я прописался в новую квартиру и получил возможность организовать свой первый кооператив, открыв свой первый салон, первый в Советском Союзе частный салон красоты!

Весь ремонт я фактически делал сам: вынес мусор, очистил помещение, осуществил перепланировку, купил плитку, обои, поехал за современным освещением – такими «фонарями» на штанге – в Эстонию… В результате получился салон моей мечты. На площади 25 кв. метров стоял большой кожаный диван – самый лучший, который только в то время можно было купить, рабочее место было оборудовано большим зеркалом и шикарным, удобнейшим креслом для клиентов, которое мне удалось выкупить на предприятии, когда я оттуда увольнялся.

Я назвал свой первый салон «Майя» – по имени своей второй супруги. Мы познакомились с ней в период, когда я еще работал в школе модельеров. Как-то ко мне на обслуживание пришла милая юная девушка – мой идеал женской красоты. Ей было всего 17 лет, а мне уже – 24 года. Спустя месяц, увидев ее второй раз в жизни, я понял, что влюбился. Мы начали встречаться, параллельно я вынашивал и реализовывал идею о своем собственном салоне… У Майи была прекрасная семья, и ее родители на старте открытия первого салона даже помогли мне немного материально. Так что можно сказать, что они были первыми инвесторами в мой бизнес. (Смеется.)

Мы прожили с Майей три года. За это время мы очень хорошо поняли друг друга, в том числе и то, что наши жизненные установки сильно отличаются. Она была домашней и хотела наш быт привести к какому-то определенному порядку, а у меня, напротив, рабочий день зависел от наличия работы и фактически был ненормирован. И если клиентка приходила в салон на окрашивание в половине десятого вечера, то процедура могла затянуться и до двух часов ночи. Я не мог приходить к ужину в одно и то же время и каждый вечер проводить в кругу семьи. Для меня в этом смысле не было компромиссов, я не мог себе позволить отказаться от клиента и погулять в парке с ребенком…

Наши представления о том, как должно быть, часто мешают нам наслаждаться тем, что есть…

Мы расстались потому, что у нее были другие ожидания относительно нашей совместной жизни. Как говорится, наши представления о том, как должно быть, часто мешают нам наслаждаться тем, что есть. Наверное, Майе хотелось иметь рядом с собой более заботливого мужчину, такого, как ее папа. Мы очень любили друг друга, но вовремя поняли, что образ жизни и приоритеты у нас разные: у нее – семья, у меня – мое дело, моя профессия и мой салон.

Сейчас Майя живет в Риме, у нее своя семья и, помимо нашей совместной дочери Сонечки, двое детей. У нас с Майей очень теплые отношения, мы дружим, причем дружим семьями, ездим в гости друг к другу.

Сонечка выросла с Риге, получила очень хорошее образование по специальности «маркетинг гостиничного бизнеса», владеет пятью языками: русский у нее родной, латышский язык у нее от бабушки по маминой линии и из детского сада, немецкий и английский языки – из школы, итальянский язык она освоила, когда они вместе с мамой переехали в Италию. Сейчас ей 26 лет, она является моим партнером: первые три года она помогала мне запускать салон, мой новый проект в Питере, а потом уехала в Австралию изучать альтернативную медицину, хочет стать натуропатом и открыть свою практику.

Сегодня социальные сети делают мир таким маленьким: Facebook, WhatsApp, Face Time… Благодаря современным технологиям мы всегда находимся со своими близкими рядом, в любую секунду мы можем увидеть друг друга и пообщаться. У меня нет ощущения, что моя дочь далеко от меня.

Сейчас у меня третий брак. Мою супругу зовут Лена. Она младше меня на 10 лет. Мы вместе с 2004 года, то есть нашим отношениям уже 12 лет. Мы познакомились с Леной, можно сказать, случайно: я как раз приехал в 2002 году Москву с целью открыть здесь новые салоны красоты и как-то заехал по делам в московский офис Аллы Духовой, с которой мы очень дружны. Там я и встретил Лену.

Алла Духова, конечно, очень талантливая. Она не просто открывает школы танца, она создает карьеры, судьбы людей… Она творит вокруг себя целый мир… Она поженила как минимум пятерых моих друзей. (Смеется.) Возможно, с Леной мы познакомились именно с ее подачи…

Лена на тот момент работала вместе с Аллой Духовой, как раз помогала ей открывать первую танцевальную школу «Тодес». Какое-то время мы просто встречались, оба были заняты каждый своим проектом: я открывал салон, она открывала школы «Тодес». И в общем-то поначалу я не планировал развивать эти отношения, но постепенно Лена раскрылась для меня совершенно с другой стороны, я понял, что никогда еще не встречал такой женщины, энергичной, терпеливой, упорной. Она шла к своей цели как настоящий борец. Я понял, что могу ее представить рядом с собой и через 10, и через 20, и через большее количество лет, и мне это понравилось. И это наконец та женщина, которая сумела встроиться в мою жизнь, в этом плане она просто гениальный человек.

Лена по своей природе очень коммуникабельна, она потрясающий администратор-организатор в широком смысле этого слова. Мы с моей супругой прежде всего партнеры, и в этом плане у нас очень хороший союз. Сейчас Лена занимается, можно сказать, администрированием нашей семьи и фактически творит чудеса логистики: одного ребенка – в школу, второго – на гольф, музыку и т.д. Она не будет спрашивать, что мы делаем сегодня вечером, а организует всё сама, и для меня это очень удобно – своих забот мне хватает на работе. У нас двое детей, сыну 7 лет, его зовут Макар, а дочке 11 лет, мы ее назвали Мартой. Они оба учатся во французской школе и получают образование на французском языке.

У меня сейчас третий брак и пятеро детей (еще одна дочь, Полина, у меня родилась вне брака, это замечательная, очень воспитанная девочка, она живет в Англии со своей мамой). Но только с появлением моих младших детей в моей жизни наступил такой момент, когда я понял, что моя роль должна немного измениться.

И я решил построить для себя наконец-то именно такую жизнь, в которой я могу дать возможность хотя бы своим младшим детям проводить со мной много времени, слышать мой голос, мои мысли, видеть мое поведение, я хочу чтобы они полноценно впитали то, что не удалось получить моим старшим детям – Артёму, Соне, Полине.

Сейчас я имею такую возможность: своим примером, тем, что я рядом с ними, помочь им собрать какой-то жизненный опыт, и надеюсь сделать их счастливее. Я понял, что если я этого не сделаю, то потом я буду сильно сожалеть об упущенной возможности.

Мне хочется дать им воспитание «по подобию». Любить в детях их успех, хотеть сделать их топ-менеджерами, звездами или чемпионами – это порочно. А вот если ты хочешь, чтобы твой ребенок имел хорошие манеры, был приятен другим людям, будь таким сам – и он по подобию это будет впитывать.

Я сегодня работаю над собой, вспоминаю своих родителей, их манеры и поведение и что-то исправляю в себе, чтобы дети видели пример во всем, что я делаю и как я это делаю. Получается, что я ничего не навязываю, а просто рассказываю, размышляю вслух, никогда не говорю «так должно быть», а употребляю выражения «мне так кажется» и «на мой взгляд»…

Я уверен, что человек будет счастлив только тогда, когда он сам сделал свой выбор…

Мы с Леной никогда не действуем в отношении детей с позиции силы или принуждения. Мы считаем, что надо уважать детей и видеть в них равноправных людей. Марта влюбилась в гольф, Игорь Николаев подарил ей пианино, и она стала заниматься музыкой, разучивать композиции, участвовать в концертах… Она обожает теннис, играет страстно, но всё это происходит потому, что ей это нравится, а не потому, что наша семья следует каким-либо догмам в деле образования детей. Я уверен, что человек будет счастлив только тогда, когда он сам сделал свой выбор. Я это познал на собственном опыте. Человек должен нести ответственность за свои решения.

Шесть лет назад я начал реализовывать свой новый проект – Andrey Silchenko Hair Salon совместно со своей средней дочерью Соней, потому что видел, что этой девочке под силу работать со мной и поднимать в прямом смысле слова start-up. Я видел, как она ответственна и на что она способна.

Andrey Silchenko Hair Salon не похожи на салоны «Майя», поскольку это новый формат, новая концепция бизнеса, и прежде всего взаимоотношений с клиентами, другой подход с точки зрения маркетинга. Если «Майя» – это творческая мастерская, то Andrey Silchenko Hair Salon – это премиальный формат: первая линия, дорогие помещения…

Могу сказать, что это мегауспешный проект, который к тому же давно уже окупил себя, потому как здесь сложилось всё: философия, опыт, профессионализм, человеческие отношения, инвестиции, культура, лучшие места размещения, планирование, интерьеры, дизайн. Получился идеальный и очень успешный формат предприятия.

Сейчас таких салонов пять: в Петербурге, в Москве и три салона в Риге. Среди них нет флагманского салона, хотя исторически флагманским можно назвать салон в Питере, так как он был первым и именно на него ориентировались при создании остальных предприятий. Да и вообще я думаю, что в нашем бизнесе флагманы не нужны, так как каждый салон имеет своих клиентов, тех, кто здесь живет, работает, пьет кофе в соседнем ресторане, то есть салон зарабатывает здесь и сейчас. И даже если я открою флагманский салон на Красной площади, то другому моему салону, расположенному где-нибудь в Казахстане, это не поможет работать успешнее.

А «Майя» – это изначально мой проект, в который впоследствии я взял одного партнера в Риге, другой партнер у меня в Москве, есть партнер в Уфе… Это уже сеть партнерских компаний. Свои проекты запускать в других регионах без наличия мотивированных людей не имеет смысла. Фактически все мои партнеры – это мои доверенные люди, друзья. И именно от места их локации и зависит место расположения очередного салона.

Все мои салоны работают с одним глобальным партнером – дистрибьютором профессиональной косметики для волос, это одна из крупнейших компаний на нашем рынке – ЗАО «Л`Ореаль», и это был для меня совершенно осознанный выбор. Я же прошел «советскую» школу, когда выбор продуктов был ограничен, царил тотальный дефицит. Потом постепенно стали появляться друг за другом различные марки, в том числе и L’Oreal Professionnel – мощная международная компания с серьезной историей и традициями. А для меня всегда важным было доверие к качеству продукта.

Мы были одними из первых, кто начал работать с этой маркой, когда она появилась на латвийском рынке, и не ошиблись. Кстати, в течение 10 лет наша компания в Латвии была дистрибьютором продукции L’Oreal Professionnel. Это еще одна причина, почему мои салоны работают на продукции этого знаменитого бренда.

Работа с крупным поставщиком удобна по всем параметрам: всегда есть необходимое количество продукта на складе, необходимый ассортимент продукции для домашнего использования, который можно предложить клиентам. Кроме того, проводится централизованное обучение мастеров, что повышает знание продукта, понимание нюансов работы на нем, а значит, и результативность процедур.

Понимаете, ведь работа на определенном продукте и с определенной маркой – это всегда прямое партнерство. Я же не могу быть гонщиком без автомобиля какой-то конкретной марки. Чтобы добиться успеха, я должен изучить свой автомобиль, а в нашем случае – марку, на которой работаешь, досконально.

И конечно же, мне очень нравится, что у компании L’Oreal Professionnel есть целая программа поддержки салонов, причем не только «новичков» рынка. Каждый салон, который я запускал, сопровождался мощной поддержкой, которая не ограничивалась предоставлением брендированных стендов, установкой специализированных инсталляций для размещения косметики, оформлением зон продаж… Конечно, всё перечисленное – это всегда было очень важно, но что наиболее ценно – это интенсивное обучение персонала, поддержка технологов, которую осуществляет компания L’Oreal Professionnel.

В случае с компанией L’Oreal Professionnel хороший продукт представляет профессиональная команда (и просто по-человечески тоже очень приятные люди). Меняются поколения, руководители, директора. За время моего сотрудничества происходили различные изменения, мне нравится, что сейчас в ЗАО «Л`Ореаль» пришло много молодежи… И всегда это люди с определенной корпоративной культурой, что очень приятно. И как результат, конечно же, у меня со многими сложились теплые, дружеские отношения.

Идеальный образ моего модного салона такой: надо быть в хорошем настроении, встречать с радостью посетителей салона, быть приветливым с персоналом. Всегда, когда я прихожу в салон, я стараюсь всех своих сотрудников обнять, поцеловать и спросить, как у них дела…Кроме того, надо быть настоящим профессионалом своего дела и давать правильные советы тем людям, которые идут к тебе и хотят, чтобы ты им помог; парикмахеру надо владеть хорошими, современными техниками, нужно быть честным с людьми и, наконец, предлагать в своем салоне понятный и качественный ассортимент продукции и услуг.

Сейчас я отошел от оперативного управления, так как создал необходимую для этого структуру, включающую директоров регионов, директоров салонов, финансовый отдел, логистическо-хозяйственный отдел, ну и, конечно, менеджеров и администраторов. У меня есть несколько ключевых людей, через которых я собираю информацию, доношу информацию, с которыми я обсуждаю стратегические моменты бизнеса…

Ко мне часто обращаются различные потенциальные инвесторы с просьбой о помощи в открытии салона, хотят получить какие-то рекомендации, советы. Если я вижу, что для людей это мимолетная идея и они не будут счастливы в этом бизнесе, я стараюсь отговорить их. Потому что часто салоны открывают по ложным мотивам: из-за того что подруга открыла салон; потому что есть свободное время и надо себя как-то занять; потому что не у кого подстричься и прочее… Эти потребности удовлетворяются очень быстро.

Потенциальному инвестору надо найти талантливого человека, с которым он может установить партнерские отношения, и дать ему возможность реализовать его мечту. А талантливый парикмахер придумает, каким должен быть его идеальный салон красоты.

Наверное, мой взгляд на жизнь, моя философия, идеология, представления о том, как надо жить, как раз и помогли мне в бизнесе. Я знаю, понимаю, вижу, что людям со мной комфортно, они вдохновляются моими идеями, а я вдохновляюсь взаимно. Я таким был всегда. Я никогда не смотрел с разочарованием на свою жизнь: без ошибок, наверное, и не было бы настоящего успеха. Хотя почему ошибок? Это просто мой путь, всем событиям в жизни определено свое место и свое значение… Сначала я был хорошим парикмахером, потом я был хорошим наставником, затем я стал хорошим менеджером, потом, как следствие, хорошим бизнесменом, и на следующем этапе я становлюсь просто инвестором, консультантом, координатором.

Я уже давно понял себя, понял то, как надо жить и мыслить. Сейчас я бы хотел радоваться каждому дню. После 50-ти каждый день – это подарок.

Сейчас я пытаюсь создать свой новый мир, в моем понимании удовлетворенности жизнью. В своей жизни я так «напахался», что пришел к выводу, что пора уже и пожить. Может быть, я отдохну, и это состояние пройдет, мне захочется реализовывать новые проекты, но сейчас моим страстным увлечением является гольф. Этим видом спорта я занимаюсь уже семь лет и даже очень активно принимаю участие в соревнованиях. Он открыл для меня тот мир, где я размышляю, выстраиваю свой энергетический баланс.

Жизнь человека конечна. Сколько еще отпущено? Десять? Двадцать? Тридцать лет? Через какое-то время я уже не буду тем эффективным менеджером, который будет вести проекты, не смогу быть парикмахером, я уже не буду открывать школы, проводить лекции и обучать группы.

На сегодняшний день я понимаю, что у меня есть мое здоровье, моя семья, мои эмоции, мое настроение и, наверное, надо просто успеть получить от жизни кайф. Ведь смысл жизни – в самой жизни. Другого смысла в жизни нет.

Вот, Вы хотели, чтобы я рассказал Вам о себе, – Вы получили мою исповедь.

Согласно решению Тверского районного суда города Москвы от 21 марта 2022 года деятельность американской транснациональной холдинговой компании Meta Platforms Inc. по реализации продуктов-социальных сетей Facebook и Instagram запрещена на территории Российской Федерации по основаниям осуществления экстремистской деятельности. Данный материал опубликован на нашем сайте до принятия Тверским районным судом города Москвы данного решения.

«Decléor – это я!»
Кадры решают всё!
Оставить комментарий

Нажимая кнопку, Вы даете согласие на обработку персональных данных